Издается по благословлению Высокопреосвященнейшего Феофана, Архиепископа Челябинского и Златоустовского

Православная городская газета г. Кыштым Челябинской области

Реквизиты

Храм РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА  


р/с 40703810107430000179, филиал ОАО "Челиндбанк", корр. счет 30101810400000000711, БИК 047501711, ИНН 7413003599, КПП 741301001
адрес: Челябинская область г. Кыштым, ул. Ленина, 22
тел. +7 (35151) 4-07-29

Храм ХРАМ СОШЕСТВИЯ СВЯТАГО ДУХА НА АПОСТОЛОВ  


р/с 4070 3810 2074 3000 1324 Кыштымский филиал ОАО «Челиндбанк» БИК 047 501 711 кор/счет 3010 1810 4000 0000 0711 ИНН/ КПП 7413009015/ 741301001 Яндекс.Деньги 410011217683707
адрес: Челябинская область г. Кыштым, ул. Садовая, д. 23,
тел: +7 (35151) 4-13-34 сайт

Поиск по сайту

Мы в соцсетях

Форма входа

Календарь

«  Октябрь 2015  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

Объявление

Вы можете оказать посильную помощь в издательстве нашей газеты, перечислив средства на Яндекс-кошелек:
41 00 135 427 023 77
Благодарим вас!!!

Объявление

Внимание! Продолжаются восстановительные работы в Свято-Троицком храме (бывший клуб им. Кирова). Храм открыт с 11 часов каждую субботу , можно прийти и поработать во Славу Божью. Неплохо при себе иметь перчатки и мешки.

Цитата

" Я предвижу восстановление мощной России, еще более сильной и могучей. На костях мучеников, как на крепком фундаменте, будет воздвигнута Русь новая — по старому образцу; крепкая своей верою во Христа Бога и во Святую Троицу! И будет по завету святого князя Владимира — как единая Церковь! Перестали понимать русские люди, что такое Русь: она есть подножие Престола Господня! Русский человек должен понять это и благодарить Бога за то, что он русский
св. пр. Иоанн Кронштадтский

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » 2015 » Октябрь » 13 » Тема номера. Продолжение
10:52
Тема номера. Продолжение

Где был ЖУКОВ, там была ПОБЕДА

Продолжение.
Начало:  http://rogdvest.ucoz.ru/news/tema_nomera/2015-10-13-122


Русские прусских всегда бивали!.

На отношении отца к солдатам хотелось бы остановиться особо. Как-то, читая о нашем великом полководце Скобелеве, я встретила такие его слова: «На войне сердце значит всё» В 1956 году К. Симонов встречался с отцом и вспоминал, что он в то время страстно желал восстановления доброго имени людей, оказавшихся в плену во время войны и осужденных как предатели Родины. Отец с возмущением говорил: «Мехлис додумался до того, что выдвинул формулу „Каждый, кто попал в плен, — предатель Родины“ и обосновывал ее тем, что каждый человек, оказавшийся перед угрозой плена, обязан был покончить жизнь самоубийством, то есть, в сущности, требовал, чтобы ко всем миллионам погибших на войне прибавилось еще несколько миллионов самоубийц. Больше половины этих людей были замучены немцами в плену, умерли от голода и болезней, но, исходя из теории Мехлиса, выходило, что, даже вернувшиеся, пройдя через этот ад, должны были дома встретить такое отношение к себе, чтобы они раскаялись в том, что тогда, в 1941-м или 1942-м, не лишили себя жизни». Позорность формулы Мехлиса отец видел в недоверии к солдатам и офицерам, в несправедливом предположении, что все они попали в плен из-за собственной трусости. «Трусы, конечно, были, но как можно думать так о нескольких миллионах попавших в плен солдат и офицеров той армии, которая все-таки остановила и разбила немцев?! Что же, они были другими людьми, чем те, которые потом вошли в Берлин?» Отец сказал К. Симонову, что считает своим долгом сделать все, чтобы восстановить справедливость и попранное достоинство всех честно воевавших. «Видимо, — писал Симонов, — этот вопрос касался каких-то самых сильных и глубоких струн его души». Нужно сказать, что отец не только вызволил из заключения многих своих сослуживцев, но и простил тех, кто, не выдержав мучений, наговаривал на него всякие небылицы, подписывал то, что подсовывали чекисты. Он говорил: «Эти люди были поставлены в крайние условия, их били и унижали. Они не ведали, что творили, и я не держу на них зла»

Часто приходится встречать сравнение отца с Суворовым. В 1945 году солдаты, взявшие Берлин, вручили отцу у рейхстага подарок — алюминиевый, ручной солдатской работы портсигар, на котором тщательно выгравированы портреты Суворова и Жукова, — они уже тогда поставили рядом этих двух полководцев. Отец многое перенял у Суворова, следовал его заветам. «Русские прусских всегда бивали», — говорил Александр Васильевич, Жуков продолжил это выражение, еще в 1941 году он сказал: «Русские прусских всегда бивали, побьют и на этот раз, да еще как побьют!»

Путь христианина в этой, земной жизни один — следом за Христом послужить людям, отвергшись себя, взять свой крест и взойти на крест предательств, поношений, гонений, клеветы, непонимания, злобы человеческой. «Меня гнали и вас будут гнать», — говорил Спаситель. Мир, лежащий во зле, враждебен духу Христову. Недаром архимандрит Кирилл в беседе со мной как-то сказал, что Жукова уничтожали враждебные Православию люди, чувствуя, какого он духа! «Да, по сердцу своему он был истинный христианин. Как тяжело было ему в змеином гнезде…». Об этом можно только догадываться. За ним следили, устраивали обыски, его подслушивали, за ним подглядывали, на него доносили, клеветали, дважды ему грозила расстрельная (!) статья.

Среди немногих друзей и соратников, кто остался преданным отцу в те годы, был и его бывший заместитель по тылу на 1-м Белорусском фронте генерал-лейтенант Николай Александрович Антипенко. Он бесстрашно писал в защиту отца во все инстанции, просто проявлял дружеское участие, заботу (то поросят привезет со своей родины, из Запорожья, то еще что-нибудь в этом роде). В декабре 1966 года он пригласил Жукова к себе на юбилей, несмотря на то, что это было опасно, и не всякий мог решиться на такой смелый шаг. Некоторые из приглашенных побоялись прийти, узнав, что будет Жуков. Один из гостей, бывавший обычно тамадой, на этот раз отказался вести вечер, начал кашлять и жаловаться на больное горло. У зятя юбиляра была новая кинокамера, и он снимал это торжество. Некоторые, по его словам, отворачивались, боялись быть скомпрометированными. Отец же был рад встрече с соратниками после стольких лет изоляции. Велась оживленная беседа, вспоминали войну, подвиг народа. Георгий Константинович был «душой общества». Потом пели военные песни, и отец даже сплясал русскую (это в 70 лет!). Жаль, что пленка с этими ценными кадрами оказалась потом по неизвестным причинам засвеченной.

Суворов снова в строю!

«Дорогой Георгий Константинович!- пишет одна из избирательниц, - Поздравляю Вас с избранием в депутаты Верховного Совета нашей Родины — самой России! Как мы все рады, что наш любимый маршал, защитник русского народа, теперь в правительстве. Когда бы были колокола в церквах России, мы красным звоном поздравили бы Вас! Когда Берлин взяли, недаром Георгия Победоносца день на Пасху был. День Вашего Ангела! Старинный русский праздник. Как бы хотелось Ваши именины устроить на этот день! Георгий Победоносец дракона уничтожил, и Вы, Георгий, уничтожайте драконов нашей жизни — гитлеров и разных берий, а много их еще в России… За вас мы молим Бога каждый день — да даст Он Вам здоровья, мудрость, силу на радость жизни нашей, победу над врагами».

Отец был единственным Маршалом Советского Союза, уволенным в отставку и подверженным травле в таких масштабах. Он был полностью отстранен от родной армии, вообще от какой бы то ни было работы. Он писал Хрущеву, просил предоставить любую работу: мог командовать округом, возглавить военную академию, даже стать просто рядовым (!) преподавателем. Но получал сухие отказы: «В настоящее время предоставить Вам работу представляется нецелесообразным». Оболганный и отправленный в отставку в октябре 1957 года, отец не потерял присутствия духа. Со свойственным ему чувством юмора, помогавшим ему преодолевать самые тяжелые минуты, он сказал: «Может, хоть отосплюсь. Я так много за войну недоспал».

В домашнем архиве я нашла еще одно письмо, которое в 1967 году написал отцу директор школы из города Чебаркуль Челябинской области. Оно мне показалось интересным:«Дорогой Георгий Константинович!

С волнением небывалым я пишу Вам эти строки. Примите же их как простой, но сердечный человеческий документ. Я — потомственный учитель, пошел по стезе деда и отца. И фамилия моя сугубо прозаическая, ничего не говорящая — Иванов, а звать Николай Григорьевич.

Если судьбе не суждено будет сделать так, чтобы я увидел Вас в жизни, пусть Вы хоть в письме узнаете, что имя Жукова, дела Жукова живут и будут жить в сердцах наших людей. Верьте мне, я многое пережил в свои 56 лет, но слезы не были спутником всего, мною переживаемого, а когда я увидел Вас на экране телевизора в президиуме торжественного заседания, посвященного 20-летию Победы, и услышал возглас из зала: „Жукову слава!“, сопровождаемый бурной овацией, я заплакал. Чувство огромной теплоты и человечьей радости заполнило сердце — я понял, что наш Суворов снова возвратился в строй!»

Надо отметить, что особым событием в годы опалы отца можно считать празднование в мае 1965 года двадцатилетия Победы в Великой Отечественной войне. Его тогда впервые после долгой изоляции пригласили в Кремль. Помню, как рад был отец! В домашнем архиве сохранился номер журнала «Пари Матч», в котором была опубликована большая цветная фотография его с мамой, приехавших в Кремль. В журнале была также и небольшая заметка о том, что москвичи кричали: «Слава Жукову!», когда Брежнев упомянул его имя в своем докладе. Мама рассказывала, какими бурными и продолжительными были аплодисменты огромного зала и как неловко чувствовали себя Брежнев и Суслов. Люди, аплодирующие отцу, как бы перечеркивали все решения октябрьского пленума ЦК КПСС 1957 года, все те гонения и унижения, которые он пережил. Но эта овация означала и новые неприятности...

Как любой русский человек, отец очень любил песни, баян. Нельзя не вспомнить добрым словом знаменитую певицу Лидию Андреевну Русланову, с которой дружил отец. Он любил ее пение. «Эта русская баба душой поет», — как-то сказал о ней Шаляпин, услышав ее пение по радио. В 1945 году, когда шли последние бои за Берлин, она, певшая всю войну перед нашими войсками и летом, и зимой, в 30-градусный мороз, первая проникла к поверженному рейхстагу и дала концерт перед солдатами.

После подписания немцами капитуляции состоялся праздничный ужин. Жуков попросил баян, Русланова пела, а он аккомпанировал. Как жаль, что никто не снял на кинопленку этого уникального «дуэта»! «Для маршала совсем неплохо», — сказала певица. Особенно отцу нравились в ее исполнении песни «По диким степям Забайкалья» и «Валенки». Это Русланова первая назвала отца «Георгием Победоносцем». А позже она и ее муж, генерал-лейтенант Крюков, тяжко расплатились за дружбу с Жуковым и преданность ему: оба прошли заключение (позже, как только у отца появилась возможность им помочь, он ходатайствовал об их освобождении).

Снова и снова, вспоминая, как жил отец, убеждаюсь, насколько глубоко впитал он, как говорят, с молоком матери, евангельские заповеди. В частности вот эту: Берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения (Лк 12,15). Когда отцу предоставили 8-комнатную квартиру, он велел разделить ее, оставив только четыре комнаты, заметив при этом, что народ живет в стесненных жилищных условиях, и ему с семьей неудобно жить в таких «хоромах». В отличие от других высокопоставленных военных он не построил личной дачи.

Палачам руки не подаю

Когда отец командовал Одесским военным округом в послевоенные годы, за одну ночь навел порядок в Одессе, где орудовали воровские шайки, выпущенные по амнистии уголовники. Одесситы вечером крепко запирали двери и боялись выходить на улицу. Днем родители водили детей в школу и из школы. Милиция не справлялась с тяжелой обстановкой. Первый секретарь Одесского обкома партии обратился к отцу за помощью. Была разработана тайная операция: строевым офицерам-фронтовикам выдали модные трофейные плащи, шляпы и револьверы «Вальтер». Они появлялись на темных, пустынных улицах и привлекали внимание преступников, ищущих легкой наживы. Вдвоем, втроем бандиты нападали на «одинокого прохожего» и попадали куда следует. Одесситы долго потом называли эту операцию «блицкригом».

Еще в 1945 году на военно-научной конференции по изучению опыта войны отец ни себе, ни участникам конференции не позволил обольщаться лаврами победителей. В своем выступлении он, прекрасно разбиравшийся в международной обстановке, говорил, что опыт, завоеванный кровью народа, должен стать основой высокой боеготовности нашей армии, основой побед в будущем, если кто-то подумает вновь испытать силу нашего оружия. Отец говорил: «Наш опыт — это золотые зерна, которые мы должны передать молодым».

- Охотники до нашей земли и наших завоеваний по-прежнему есть, - говорил он, - и думаю, еще долго не переведутся. И потому в любой момент надо быть готовым к суровому часу. Учитесь, знайте, что наши враги не сидят сложа руки.

На его письменном столе лежала фотография проекта памятника Александру Невскому, на мече которого были начертаны слова: «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет».

Отец делил людей на искренних и неискренних, которые «себе на уме». Сам же никогда не кривил душой, ему всегда было присуще обостренное чувство справедливости. Будучи в Свердловске командующим Уральским военным округом, он побывал в ипатьевском доме. Вот как вспоминает об этом моя сестра Элла: «Помню и печально знаменитый ипатьевский дом, куда нас провели по особому разрешению. Тема расстрела царской семьи в те годы была под строжайшим запретом, и я впервые узнала об этой трагедии. Атмосфера была гнетущей». О том, что на самом деле творилось в душе отца, можно понять по эпизоду, происшедшему позднее. О нем мне рассказали во время моей поездки на Урал старожилы.

Однажды на каком-то торжественном собрании к Жукову протиснулся подвыпивший старый большевик Ермаков. Представляясь, объявил, что он тот самый Ермаков, который участвовал в расстреле царской семьи, и протянул руку для пожатия. Он ожидал привычной реакции — удивления, расспросов, восторга. Но маршал повел себя по-другому, чего Ермаков никак не ожидал. Он сказал по-жуковски, твердо выговаривая слова: «Палачам руки не подаю».

Мне кажется, что духовная суть человека определяется мерой его ответственности перед Богом, людьми, перед своей страной.  «Оглядываясь назад, человек моего возраста все раскладывает по полкам, — говорил он. — Хорошо ли прожита жизнь? Считаю, что хорошо. Я счастлив, что родился русским человеком. И разделил со своим народом в минувшей войне горечь многих потерь и счастье Победы». Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную (Гал 6, 7). В середине 1960-х годов отца посетил на даче водитель, который работал у него во время войны, А. Н. Бучин. Позже он вспоминал:«…незлобивость, которая всегда была в характере Жукова, начинает прорываться с годами как чуть ли не христианское смирение. Чудно это было мне… Что особенно удручало — все нарастающее всепрощение». Что ж, душевный человек не принимает того, что от Духа Божия… И именно этим путем Господу Богу угодно было провести его до тех пор, пока он не стал таким, как на той фотографии. На ней запечатлен удивительно просветленный человек, примирившийся со всеми обстоятельствами жизни, но не сломленный ими. Никто никогда не узнает, что произошло в его душе прежде, чем он стал таким. Претерпевшим до конца…

Красная площадь, Кремлевская стена, место захоронения отца. В 100-летие со дня его рождения 2 декабря 1996 года здесь впервые за все годы существования кремлевского погоста была отслужена панихида. И если в 1974 году, в день похорон отца, тут звучали заунывные, тягостные звуки похоронного марша, то в 1996-м над Красной площадью разнеслись светлые, рождающие надежду песнопения:

— О упокоении души усопшего раба Божия ныне поминаемого воина Георгия и о еже проститися ему всякому прегрешению вольному же и невольному. Господи, помилуй!

Впервые под кремлевскими звездами радостно и торжественно прозвучало: "Да воскреснет Бог и расточатся врази Его!"

Он знал, что смерти нет, знал, что душа человека бессмертна. От деревенских своих предков усвоил спокойное и мудрое отношение к смерти. Готовился к ней, как собирался обычно в далекую поездку, давал распоряжения, что и как приготовить — мундир, шашку, награды, — чтобы не было паники, неожиданностей. Свою смерть близким велел переносить спокойно, мужественно. Его „голубка“ Галюша, моя мама, была уже там…(она умерла от рака в возрасте 45 лет — ред.) родители, сестра Мария и братик Алеша, умерший младенцем, друзья, однополчане. Сколько их там было! Не было страха идти туда, где так много дорогих и близких. Да и совесть была чиста. Жизнь подходила к своему логическому концу…

Он знал, всегда чувствовал, что его любили, даже боготворили, но не выносил похвалы, тем более лести. Знал он, что его и ненавидели, думаю, и догадывался, почему. Он ни в чем не оправдывался, честно признал свои ошибки, промахи и недостатки. Он попросил прощения у тех, перед кем чувствовал себя виноватым, и уходил умиротворенным, знающим цену всему: людям, которых не перестал любить несмотря ни на что, дружбе, любви, предательству, высоким постам и человеческой славе, которую туда не возьмешь… Он знал цену силе духа, делающей людей героями. Познал он и цену человеческой немощи, поэтому умел не таить обиды и прощать — поэтому светла душа его, и это чувствовали люди по улыбке, по доброте глаз.

Как-то сами собой из глубины памяти всплывают кадры, много-много раз виденные мною в документальном кино…

24 июня 1945 года. Парад Победы на Красной площади. День Святой Троицы! К Спасским воротам по территории Кремля медленным шагом едет на белом коне всадник. Он крепок и силен, как Илья Муромец, и уверенно сидит в седле. Он снимает фуражку, незаметно налагает на себя крестное знамение. Он сосредоточен и внутренне взволнован. Через минуту будут бить часы на Спасской башне, и под звуки «Славься» белый конь понесет его по Красной площади навстречу вечности.

Просмотров: 122 | Добавил: Vestnik | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Приветствую Вас Гость!
Вторник, 16.10.2018, 02:24
Главная | Регистрация | Вход | RSS